Oblivion

27.03.2018

 Иркутск

 

В интуитивных текстах должны присутствовать цепочки и отсутствовать личное мнение в чистом виде (я думаю, я считаю, мне кажется). Личный момент возможен и допустим лишь в качестве возникающих ассоциаций, потому что это могут быть только твои ассоциации.

Например. Идти с подрастающим чадом, которое в силу пубертата имеет на все свое скептическое мнение. Говорить о ценности старинных домов, как средстве сохранения не просто исторической памяти, но аутентичности. Поднимать при этом вопросы реставрации, сохранения, приведения в порядок. И услышать на это: да чтоб тут все привести в порядок, надо просто все снести (до основанья, а затем…) – и на чистой площадке построить новый город.

Или еще например. Слушать размышления о том, что пора выкинуть все старые кастрюли-сковородки, потому что тефлон на них поистерся, а это уже вредно и для желудка и дли кишечника. И вообще для всей флоры-фауны внутри. И горячо поддерживать это мнение. Правда, самостоятельно все-таки ничего не выкинуть. По разным, якобы, экономным причинам.

Дальше например. Узнать, что хеликобактер, который та самая флора-фауна в нас живущая, вполне себе передается от больного человека к здоровому. То есть получается, что язва – заразная штука. Язвой и гастритом вполне можно заразиться. А потому чашки-тарелки-вилки-ложки надо бы иметь индивидуальные, на случай мало ли чего.

Потом пошло-поехало. Это только кажется, что Пьяццола со своим аккордеоном – символ Парижа. Далеко нет. То есть, конечно, да, в том числе. Но когда от Парижа далеко вдруг оказывается, что эта его тревожная романтика обреченности как нельзя лучше соответствует думам о разрушенном городе, к слову. А это уже одна из четырех мировых литературных историй, которые определены раз и навсегда Борхесом.

Слепой библиотекарь знал толк в раз и в навсегда тоже.

От навсегда никому не спастись. От раз, вообще-то, тоже.

А ассоциации ширятся и множатся. Вдох глубокий, три-четыре. Надрывается телефон, покрывает спину холодным потом, потому что ты НЕ хочешь заниматься очередными болезнями, опять-хрипами-в-легких. Но тебя никто не спрашивает. Хрипам все равно хочешь ты или не хочешь. И ты можешь хоть заораться в телефонную трубку: немедленно, ты слышишь, немедленно, на рентген! А тебя, нет, не слышат. И только Пьяццола надрывается – теперь уже параллельно с телефоном и вместо него.

Разрушенный город – потому что уже нечего спасать. Старые кастрюли – как символ убогости. Болезни и болячки, носителями которых является… кто?

Ты сам.

И всплывает от этих всех взаимосвязей единственная мысль в голове. Безраздельная. Беспробельная: янехочуздесьжить. Так принято писать хештеги.

Хештег – это решетка. Знак диеза. Полутон. Полустон. Полустанок. Впрыгнуть в отъезжающий вагон, в уходящий поезд и РВАТЬ ОТСЮДА КОГТИ. Пока их тебе не вырвали дружелюбно очередные вежливые люди. Вместе с мясом. С твоим вообще-то собственным мясом. Кто хочет – пусть остается. Со своими старыми кастрюлями.

Но ты вдруг понимаешь простую как пробка мысль. Язвой можно не только заразиться, но и заразить. Все отравлено. И живущие тут, в этом городе, который исправить можно, только разрушив и построив на его месте новое – мы все отравлены. И свою заразу повезем с собой.

Благословенный Имант Зиедонис. Когда еще он сказал: разве ты хочешь по миру всех блох своих разнести?!

И ты понимаешь, что – нет. Ты хочешь, конечно, спастись из того, что на твоих глазах становится адом. Но ты не имеешь права. Нельзя тебе свою отравленность, свою бактерию, бациллу и свой собственный вирус нести в другой мир. Ты должен погибнуть здесь, вместе с этим городом. Который уже рушится без всякого человеческого участия. И в нашем случае хештег – это не диез, а именно решетка.

Мы никогда не были свободны. И мы умрем рабами. Но мир после этого станет чище. Все равно станет. Потому что все эти бактерии сдохнут с нами вместе.

И я не знаю, кто будет строить новый город. И будет ли здесь город вообще… (Переход от безличного повествования к личному противоречит идее интуитивного текста, но время от времени слова выходят из-под контроля, и ничего с этим не поделать…)

Будущим режиссерам, которые решат снять очередной апокалиптический фильм на нашем материале: в качестве саундтрека возьмите Астора Пьяццолу. Он будет особенно хорош как звук. Потому что рано или поздно решетка должна превращаться в диез. Рано или поздно.

Рана? Или поздно?

Для очищения не поздно никогда.

Теги:

Share on Facebook
Please reload

Недавние посты

August 22, 2018

July 21, 2018

Please reload

Архив
Please reload

Поиск по тегам
Please reload

  • Facebook - серый круг
  • Instagram - серый круг

 2018

ТВОРЧЕСКИЙ ТЬЮТОР

как написать и издать книгу